Россиянин Павел Березниченко переехал с женой в израильский город Беэр-Шева, чтобы учиться и развиваться в профессии, и в итоге они обосновались в городе Ашкелон. Парень рассказал о жизни у моря и противоракетной системе. По какой программе можно попасть в страну, почему в квартирах есть бомбоубежище — это и много интересного читайте ниже. Жизнь в Израиле: отзыв русского эмигранта на сайте Мигранту Мир.

«Мы поехали в Израиль за новой жизнью»

Реклама

Переехать в Израиль мы с женой Ирой решили в 2014 году. Ей как врачу был необходим рост в профессиональном плане, а я со своим образованием инженера-энергетика слабо представлял, чем конкретно там буду заниматься.

Нашли в интернете программу Маса, которая предполагает бесплатное обучение в Израиле, а конкретно в городе Беэр-Шева, в течение полутора лет. Причём во время обучения категорически запрещено работать. Затем мы купили билеты и прошли консульскую проверку.

Супруга выбрала программу для врачей, чтобы подтвердить свой диплом для дальнейшего трудоустройства. А я ехал по программе «графический дизайн», поскольку занимался им когда-то и другой подходящей не нашёл.

Для переезда мне нужно было оформить загранпаспорт и дождаться получения моего военного билета. Ещё понадобилось свидетельство о браке. Вот и все необходимые документы – ничего сверхъестественного.

Сложный иврит и бомбоубежища — как русской семье живётся в Израиле
Павел ехал в Израиль без чёткого понимания, кем он там будет работать. Фото: из личного архива Павла Березниченко

Программа Маса обеспечивает проживание в Израиле

Реклама

Первое время жизни в Израиле нам обеспечивала программа Маса. (прим.ред. Маса — долгосрочная студенческая программа для еврейской молодежи стран СНГ и Балтии, имеющей право на репатриацию в Израиль).

Мы жили в общежитии бесплатно. Условия хорошие, получили целых две комнаты. Зимой, когда температура опускалась до 8-10 градусов, в квартире было столько же, и мы жутко мёрзли. Я спал в термобелье и капюшоне, а по квартире ходил в шапке.

Если по электричеству шёл перерасход, то нужно было оплатить разницу. Нам давали радиаторы, но из-за того, что они сжигали воздух, спать было невозможно, а на утро болела голова. Проблемой было отсутствие кондиционеров. Летом было очень жарко, даже вентиляторы не спасали от жары в 30-40 градусов.

Сложный иврит и бомбоубежища — как русской семье живётся в Израиле
Во время обучения Павел и его жена бесплатно жили в общежитии. Фото: из личного архива Павла Березниченко

«Я не знал иврит, поэтому пришлось сначала выучить язык»

Реклама

Мы опоздали на обучение на две недели, и, когда я вошёл первый раз в класс, где все незнакомые мне молодые люди приблизительно моего возраста говорили на иврите, я был в глубочайшем шоке. Наш преподаватель тоже не разговаривал ни на каких языках, кроме иврита. Было очень сложно его понять. И вообще без знания языка жить в Израиле непросто, поэтому учить его необходимо.

Когда я наконец сдал экзамен по ивриту, начал учиться графическому дизайну и фотографии. Мои занятия по дизайну проходили в местном колледже, а по фотографии – на улице. Было довольно интересно, и в конце мы должны были придумать проект и написать к нему design book.

Сложный иврит и бомбоубежища — как русской семье живётся в Израиле
Занятия Павла по фотографии проходили на улице. Фото: из личного архива Павла Березниченко

Жена Ира в это время усердно готовилась к своему экзамену. С 8 утра и до позднего вечера они разбирали с врачами разные вопросы и тесты, а потом отдельными группами дома. Жена подтвердила свой диплом и сейчас работает врачом-рентгенологом в больнице.

Почти в каждой квартире в Израиле есть комната-бомбоубежище

Мы успешно окончили обучение по программе и переехали в город Ашкелон. Затем подали документы на получение гражданства и начали искать жильё. Вселились в небольшую квартиру и платили около 2500 шекелей в месяц. Это невысокая стоимость, но в квартире не было бомбоубежища.

Поэтому в целях безопасности мы переехали на другую, более просторную, четырёхкомнатную квартиру в 120 квадратов и платим за неё 4200 шекелей. В ней есть комната-бомбоубежище с толстыми бетонными стенами и прослойкой железа, в которую мы идём, когда начинают стрелять.

Сложный иврит и бомбоубежища — как русской семье живётся в Израиле
Так выглядит бомбоубежище в Израильской школе снаружи. Фото: из личного архива Павла Березниченко

Когда начинается тревога, нужно успеть забежать в эту комнату, закрыть дверь и задвинуть окно железной пластиной в несколько сантиметров толщиной. Говорят, это спасает от прямого ракетного попадания.

Ракеты по нам запускают с сектора газа довольно часто. Бывает, едешь на машине домой, смотришь в небо, а над городом видно, как противоракетная система сбивает ракеты. Довольно неприятное ощущение. Если воздушная тревога застала на улице, то нужно выходить из машины и ложиться на землю.

Сложный иврит и бомбоубежища — как русской семье живётся в Израиле
Противоракетная система сбивает ракеты в небе. Фото: из личного архива Павла Березниченко

В целом в Израиле жить безопасно, но страшновато в городах, которые близко расположены к Сектору Газа, потому что разные арабские террористические организации их часто обстреливают ракетами.

«Когда живёшь возле моря, редко в нём купаешься»

Мы живём в 20 минутах ходьбы от моря. Но это не значит, что регулярно купаемся. Просто привыкаешь к морю, и оно уже не кажется чем-то необычным.

Сложный иврит и бомбоубежища — как русской семье живётся в Израиле
Павел с женой живут в 20 минутах ходьбы от моря. Фото: из личного архива Павла Березниченко

«По выходным я подрабатывал помощником повара, а по ночам — грузчиком»

По будням мы изучали продвинутый язык, а по выходным я подрабатывал помощником повара в разных отелях. Первую половину дня помогал готовить еду на утро, обед и вечер. Работал в основном на кухне горячего и салатов, а потом меня перевели в кондитерский отдел. Я получал 27 шекелей в час. Работал и в Шаббат (прим.ред. Шаббат — седьмой день в иудаизме, день воздержания от работы), за что мне неплохо платили. Иногда вечерами после занятий или по ночам я подрабатывал ещё и грузчиком. Мне приходилось непросто.

Потом решил пройти курсы по Java, потому что мне это было близко — я работал программистом на фрилансе в Белгороде. В итоге меня приняли на работу в стартап в качестве программиста. Это одна из востребованных и высокооплачиваемых профессий в Израиле наряду с врачами, но требования у работодателей высокие. Найти работу легко, а вот пройти собеседование сможет не каждый. Сейчас я работаю с компанией Yael Software IFN — официальным партнёром IBM.

Сложный иврит и бомбоубежища — как русской семье живётся в Израиле
Павел с коллегами. Фото: из личного архива Павла Березниченко

«Очень сложно, что в стране нет родственников и давних знакомых»

Мне кажется, что на адаптацию у нас ушло около четырёх лет, но не могу сказать, что я сейчас прям хорошо знаю все слова на иврите. Но затруднений в общении не испытываю и постоянно пополняю словарный запас. Очень сложно, что в стране нет ни родственников, ни давних знакомых. Из плюсов — радует, что к русским в стране относятся хорошо. Больше всего общаюсь с ребятами, с которыми познакомился по программе, и коллегами по работе.

Израиль — страна репатриантов

Израиль — такая страна, куда все когда-то репатриировались, кроме бедуинов, наверное. Поэтому национальности и менталитет здесь разные. Люди тут тоже выглядят по-разному: русскую бабушку, например, трудно спутать с какой-то другой. Все города отличаются между собой, но, как говорят, есть Иерусалим, есть Тель-Авив и есть остальной Израиль. У нас тихий город, потому что мы находимся достаточно далеко от Тель-Авива. До него примерно час езды на машине без пробок, а они есть всегда, кроме праздников.

Сложный иврит и бомбоубежища — как русской семье живётся в Израиле
Ашкелон – тихий город. Фото: из личного архива Павла Березниченко

Климат Израиля — пустыни и горнолыжный курорт

Природа в Израиле разная и везде по-своему прекрасна: на юге страны — пустыня и Красное море. На севере — зимой открывается горнолыжный курорт на горе Хермон. И животные тут тоже разные: в Хайфе бегают кабаны, у нас феньки — это миниатюрные лисицы, а на юге есть — скорпионы.

Сложный иврит и бомбоубежища — как русской семье живётся в Израиле
В Израиле – разная природа. Фото: из личного архива Павла Березниченко

«Возвращаться в Россию не планируем»

Меня поражают технологии в стране. Например, когда лечу на самолёте, могу пройти границу без очереди, просто приложив палец и свой паспорт в специальном автомате, что очень удобно. А ещё здесь хорошая медицина и вкусные продукты. По Родине, родственникам и друзьям мы с женой, конечно, всё равно скучаем и приезжаем раз в год, но возвращаться в Россию не планируем — нам в Израиле всё нравится. Да и начинать всё с нуля, заново искать жильё и работу — не так просто, поэтому планируем жить здесь и дальше.


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.


ВАМ ТАКЖЕ МОЖЕТ БЫТЬ ИНТЕРЕСНО